Статья

Глава 6. Культурное наследие и передача информации

Фике Тиссинк, Ян Сас

Встреча с культурным наследием — неважно, в музее, архиве или под открытым небом — не только вдохновляет, но и имеет познавательный аспект. Что это, почему это важно, какое значение я могу или должен ему придавать? Посетитель получает массу информации. В классическом варианте ему объясняют, что он видит, или, как говорили в музейном мире сто лет назад, предоставляют сведения. Посетителю дают доступ к контексту, относящемуся к объектам показа и коллекциям: это информация об их происхождении, намерениях их изготовителей, а также данные, как и когда они попали в собрание музея и, возможно, почему считаются культурными ценностями. Здесь мы разберем два по‐прежнему самых распространенных средства передачи информации — тексты и экскурсии.

6.1 Тексты

Обилие текста на выставочных стендах встречается до сих пор. Ведь сотрудник музея по‐прежнему может многое рассказать, а посетитель, соответственно, может многое прочитать. Но хочет ли этого посетитель — по крайней мере в Нидерландах?

6.1.1 "Проблема этикетки"

not loaded

Серии фотографий демонстрирующие причины усталости людей: чтобы осмотреть объект или прочитать текст, они вынуждены принимать очень неудобные позы.

В музей вы приходите, чтобы смотреть, наслаждаться, ощущать, исследовать, слушать, создавать ассоциации — и уноситься в мечтах. И чтобы что‐то узнать, получить информацию. Конечно, в этом тексты незаменимы. Но музей не идеальное место для чтения. Посетитель должен читать стоя. Это неудобно. Вы стоите, прохаживаетесь. Свет обычно направлен на объект показа, а не на текст. Буквы зачастую мелкие, особенно сложно читать пожилым людям. Размещение текста, как правило, неоптимальное для пользователя (возможно, создатели экспозиций не хотят нагружать произведение искусства дополнительными элементами). Кроме того, посетитель редко бывает один: в выставочном зале он находится рядом с другими людьми и окружен шумом.

Еще сто лет назад эту проблему выявил Бенджамин Гилман (1852–1933), секретарь бостонского Музея изящных искусств. Помимо глав об освещении и усталости посетителей от музея в его книге была глава, посвященная «проблеме таблички». С помощью серии фотографий Гилман демонстрирует причины усталости людей: чтобы осмотреть объект или прочитать текст, они вынуждены принимать очень неудобные позы. На одной из фотографий изображен посетитель, стоящий перед витриной на коленях: только в такой позе можно прочитать текст. Это смешно, но и спустя сто лет мы не решили эту проблему. Ниже приведены некоторые рекомендации. Их можно соблюдать, менять, совершенствовать — в стремлении к идеальному музейному тексту и его размещению..

6.1.2 Идеальный музейный текст

Смотреть и понимать

Начните с объекта показа. Те, кто пишет музейные тексты, ленивы. Они ленятся пойти в зал и посмотреть на объект, провести исследование. Конечно, «Ночной дозор» все уже очень часто видели, все знают, что там такая девочка ходит среди стрелков. И всё равно, еще раз сходите в зал, прежде чем начать писать. Примерьте на себя роль посетителя. Что бросается в глаза, когда смотришь на картину? Что хотел бы узнать посетитель? Сделайте тщательный визуальный анализ объекта и возьмите его в качестве отправной точки для текста. Зрительное восприятие объекта сразу же установит связь с читающим ваш текст. Привяжите знания к визуальной информации. Необычная деталь может стать поводом к предоставлению дополнительных сведений. Четкая связь между текстом и объектом показа подталкивает посетителя к наблюдению, она побуждает его смотреть. А это и есть цель музейного работника: чтобы посетитель смотрел и понимал.

Задеть за живое

После визуального анализа тот, кто пишет текст, погружается в литературу. Что вообще написано об этом предмете, об этой теме? Определитесь с содержанием и точкой зрения. Не всё можно вместить в текст: сортируйте и отбирайте. Какую историю вы хотите рассказать? Или уже имеется договоренность, какова должна быть красная нить всей экспозиции? О чем говорит именно этот экспонат? Определите важнейшую мысль и выскажите ее в первой части текста. Дело в том, что посетитель не всегда дочитывает текст до конца. Даже если он сначала храбро бросается на текст, всё равно он зачастую не доходит до конца, о чем говорит исследование Торринги и Хартеринка, проведенное по заказу Нидерландской ассоциации музеев. 68 Задача пишущего – завлечь читателя. Схватить за шиворот и хорошенько встряхнуть. Вот, смотри! У меня есть что рассказать. Поэтому выкладывайте всё сразу.

6.1.3 Структура: A–B–C

В 2014 году Рейксмюзеум пригласил британского философа Алена де Боттона, чтобы тот помог посетителям по-новому взглянуть на работы, представленные в музее, и в целом по- другому взглянуть на музеи. Он сделал это, наклеив сотни больших желтых стикеров Post-it. Его провокационные комментарии и размышления понравились не всем, но обогатили и оживили музейное пространство.


Но когда какую историю нужно рассказывать? Как структурировать музейный текст? Или, иначе говоря, как поэтапно распределить имеющуюся информацию и тот рассказ, который вы хотите донести до посетителя выставки? Большинство музеев пользуется для этого методикой A–B–C. Она заключается в том, чтобы подавать текстуальную информацию «слоями».

Тексты A – названия и общие тексты, объединяющие прочую информацию. Например, вводный текст выставки. Тексты B – это тематические или группирующие тексты. Обычно они короче, чем тексты A. Несмотря на то, что многие учреждения придерживаются своих стандартов и правил, существует некий консенсус: длина текста A – не более 200–250 слов, а текст B короче: в среднем около 150 слов. Такие тексты связывают между собой ряд объектов показа. Они привносят логику. Наконец, тексты C посвящены отдельному экспонату или сравнивают два объекта друг с другом. Этот вид текста помещается на этикетках или табличках: это подпись, пояснительный текст к экспонату. Как правило, текст C состоит из фактов: изготовитель, название, материал, год, владелец и т.д. Далее может идти некое повествование, предоставляющее дополнительные сведения. Оно еще короче, чем тексты A и B, и чаще всего насчитывает около 100 слов. Важно, чтобы тексты A, B и C отсылали друг к другу и имели между собой четкую взаимосвязь. В тексте B уже можно упомянуть тот или иной экспонат, чтобы люди обратили на него особое внимание, когда его увидят. А текст C, в свою очередь, даст необходимые пояснения.

Благодаря такому способу предоставления информации образуется несколько слоев, и посетитель сам может решать, насколько глубоко ему погрузиться в материал. Естественно, этот послойный характер может задаваться не только текстами в залах и на табличках. Хорошая работа с публикой предполагает, что делается осознанный выбор: что и когда рассказывать, в каком месте и как. Ведь информацию можно давать и с помощью аудиогида или мультимедийных средств, путеводителя или экскурсовода. Важно, чтобы это было понятно посетителям: они должны знать, где какую информацию можно найти. В нашу эпоху постмодернизма есть место и для таких текстуальных систем, которые в меньшей степени направляют посетителя. В этом случае мы видим комбинации различных шрифтов и размеров букв, перемежающихся мультимедийными элементами и изображениями. Помимо фактологических музейных текстов при этом используются литературные фрагменты, поэзия, цитаты из переписки и дневников. Это создает не только свободную атмосферу, но и возможность представить различные точки зрения.

6.1.4 Читатель и автор

Читателя как такового, конечно, не существует. Тем не менее, из исследования Торринги и Хартеринка можно кое-что понять о читающем в музее. В принципе, посетители готовы читать, но далеко не всё. Они делают выбор, причем тексты, напрямую относящиеся к экспонатам – тексты C – читают в первую очередь. Опять-таки, тексты не всегда прочитывают от начала до конца. Прочитав две трети, многие останавливаются. Далее, в среднем посетитель тратит две трети своего времени на осмотр, а остальное – на чтение. В начале выставки посетитель прочитывает множество табличек, а потом он теряет энтузиазм.

Автор

Какие выводы должен из всего этого делать автор текстов? Начинайте с самого важного, как уже говорилось. Переходите от частного к общему, а не наоборот. Привязывайте текст к объекту, побуждайте лишний раз посмотреть. Ведь большинство посетителей для этого и приходит – смотреть. Поменьше обсуждайте вещи, которых не видно прямо на этом месте. Текст должен подталкивать к тому, чтобы лучше посмотреть и понять саму выставку. Развивайте мысль понятными шагами, коротко и ясно. В случае с более длинными текстами используйте интервалы между абзацами и промежуточные заголовки. Предлагайте читателю удобоваримые кусочки. Не рассказывайте слишком много за один раз. Пишите короткими предложениями (в среднем слов). В каждом предложении не должно быть более одного придаточного. Однако чередуйте короткие и длинные предложения, иначе будет скучно! 72 Сочетайте прямоту разговорного стиля с хорошим синтаксисом и четкостью формулировок письменной речи. Избегайте высокопарного стиля и профессионального жаргона. Не забывайте, что иногда хорошо работает субъективность. Но в этом случае поясните, кто так думает и почему. Не впадайте в эпитеты, такие как «великолепный» и «замечательный», однако сухой деловой текст тоже не всегда обязателен. Так можно дать еще много советов по написанию хороших музейных текстов, но, пожалуй, самый лучший совет – пробуйте!

Легко читать – трудно писать

Писать — это здорово, но сложно. Приятный и легко читаемый текст пишется долго. Даже для известных писателей это не пара пустяков. Эрнест Хемингуэй сказал когда‐то: «Нет дела труднее, чем писать просто» («Easy reading is hard writing»). Только после того как вы сделали визуальный анализ экспоната, собрали всю информацию и решили, как выстроить текст, можно начинать писать. Когда текст будет готов, дайте ему отлежаться и перечитайте на следующий день. Отредактируйте или перепишите заново. Если вы сами остались довольны текстом, отдайте его на проверку кому‐нибудь другому. Или прочитайте вслух, а коллеги пусть выскажут критические замечания. Сбились, читая вслух, — значит, в этой фразе либо сложный синтаксис, либо сложное содержание, надо ее переделать. Всегда спрашивайте себя: это ли посетитель хочет узнать, стоя перед экспонатом в данный момент? Совершенствуйте текст, пока не будете полностью удовлетворены. И подумайте, нельзя ли сказать короче? Потому что короче обычно лучше. Лозунг минималистского дизайна Людвига Миса ван дер Роэ «Меньше значит больше» («Less is more») почти всегда применим и к написанию музейных текстов.

6.2 Экскурсии

Экскурсии — одна из старейших форм работы с публикой. Может быть, самая старая. Ведь ходить с группой людей, рассказывая им о достопримечательностях, — занятие вне времени.

Г. Гелдер, директор Муниципального музея Гааги, писал в 1928 году:

«За прошедшее время я повидал множество посетителей, так что осмелюсь сказать: большинство бродит бесцельно, отвлекается, хочет увидеть все и в итоге ничего не видит как следует, <...> исправить положение можно, приставив к посетителям сопровождающих. Устные экскурсии, проводимые уполномоченными на то лицами, неизменно оказываются для этого наиболее пригодным средством».

Более тридцати лет спустя об экскурсиях стали думать и писать совсем по-другому. Эмиль Мейер, заведующий образовательным отделом Рейксмюзеума, предъявляет в это время (1962 г.) претензии к экскурсиям: «От пятнадцати до двадцати пяти человек одновременно толпятся у холста или доски, площадь которых зачастую не превышает нескольких сот квадратных сантиметров. Собственно говоря, это не менее странная сцена, чем если бы те же самые люди все вместе читали бы книгу. Невозможность последнего очевидна всякому». Как и Мейер, Вим Беерен, директор музеев Бойманса и Stedelijk, тоже считал, что важнее всего непосредственное столкновение между зрителем и произведением искусства. Он говорил, что экскурсии только создают помехи в виде «щелкающих складных стульев, воркующих дамочек и никому не нужных комментариев». Об экскурсиях по отделу современного искусства он говорил так: «Дидактическое вербальное насилие в отношении актуального искусства производит уничтожающее воздействие на восприятие этого искусства».

В конце восьмидесятых годов неприятие экскурсий, похоже, исчезает из музейной сферы. Кредо, принятое тогда, – предлагайте их и пусть публика решает. С тех пор экскурсии прочно укоренились в музеях и других учреждениях наследия. В 1989 году создается исследовательская группа, состоящая из сотрудников музеев и университетов, чтобы изучить и понять практику экскурсионной работы. Музейные экскурсии ставятся на профессиональную основу, организуются курсы, в Академии Рейнвардта ведется подготовка студентов по этой специальности. Экскурсоводов принимают всерьез, теперь это профессия. И, по-прежнему, предмет исследований. В 2014 году в Амстердамском университете в сотрудничестве с музеем Ван Гога, Рейксмюзеумом и музеем Stedelijk стартовал междисциплинарный исследовательский проект, посвященный теории и практике экскурсионной работы с школьными классами. Одна из тем исследования – как оценивать качество экскурсии.

6.2.1 Интеракция

Как сейчас проводят экскурсии? Кто их проводит? Для какой публики? Или нужно говорить по- другому: с какой публикой? Потому что ясно одно: в наше время экскурсовод – не всезнайка, а тот, кто приглашает посетителя к совместному определению хода экскурсии. Интеракция – вот что здесь главное. Мнение посетителя так же важно, как мнение экскурсовода. Вопрос и ответ. Вызывать вопросы и на их основе формировать экскурсию. Это требует от экскурсовода других качеств, чем экскурсия, ориентированная на передачу знаний. Раньше экскурсовод зачастую был всезнающим источником информации, теперь это скорее посредник в процессе зрительного и мыслительного восприятия, а также модератор беседы. Это означает, что он помимо необходимых содержательных знаний должен также иметь представление о различных стилях обучения (см. главу 4), владеть приемами задавания вопросов и уметь отвечать на вопросы. Для этого разработаны различные методики.

6.2.2 Обучение на вопросах: от беседы в духе Сократа до обучения равных

Пример такой методики – беседа в духе Сократа, когда посетители под руководством экскурсовода вместе думают и слушают друг друга. Это название отсылает к беседам, которые вел древнегреческий философ Сократ на рынке древних Афин. Он старался подтолкнуть своих слушателей к самостоятельным размышлениям, задавая вопросы, благодаря чему возникал диалог. Этот диалог и есть одна из важнейших отличительных черт беседы в духе Сократа, применяемой в настоящее время в музейном мире. Это диалог, но не дискуссия. Участники должны отойти от своего личного мнения и думать вместе с другим человеком, участвуя в его рассказе, в поиске возможных ответов. Благодаря открытому настрою экскурсовода аудитория чувствует себя непринужденно и не стесняется давать ответы. При этом дать верный ответ – не самое главное. Важнее, что рассказ выстраивается совместными усилиями, люди вместе философски размышляют над ним. Разговор начинается с конкретики и становится всё более абстрактным. Экскурсовод помогает, сопровождает процесс, но не навязывает свои знания.

Визуальное мышление

Вот уже несколько лет в нидерландских музеях применяется методика «Стратегии визуального мышления» (Visual Thinking Strategies, VTS), пришедшая из Америки. Когнитивный психолог Эбигейл Хаусен (Abigail Housen) разработала эту методику для людей, которые редко сталкивались с произведениями искусства. Филип Йенавайн (Philip Yenawine), директор по вопросам образования Нью-Йоркского музея современного искусства, применил эту методику на практике и опубликовал свои выводы. В качестве экскурсовода он всегда занимался просветительской работой с публикой, но считал, что слишком мало запоминалось, информация не откладывалась у посетителей в голове. Публика не применяла знания, полученные во время экскурсии. Йенавайн решил это изменить. Методика VTS основана на зрительном восприятии. Когда посетители видят произведения искусства, а экскурсовод или медиатор задают им правильные вопросы, посетители начинают смотреть более внимательно, формулировать и обосновывать свои ответы. Так они учатся смотреть и мыслить критически и аналитически. Все должны активно принимать участие в разговоре. Преимуществом этой методики является то, что участниками могут быть все, независимо от культурного багажа. При этом важны три вопроса, которые задаются всегда:

1) Что происходит на картине?

2) По каким признакам ты это видишь? Почему ты так решил?

3) Что еще ты видишь? Что еще ты можешь рассказать?

После этого экскурсовод нейтрально перефразирует ответы участников. Он или она показывает на место, которое имеет в виду участник. Таким образом группа понимает, о чем идет речь и отталкивается от этого, двигаясь дальше. Участники активно смотрят, разговаривают, взаимодействуют со своим окружением, и тем самым получают знания (см. также о конструктивистской теории в разделе 4.1).

Видимое мышление

Родственная методика – «видимое мышление» (Visible Thinking, VT). Это подход к обучению и познанию, позволяющий развивать такие мыслительные установки, как любопытство, понимание и креативность. Первоначально эта методика была разработана для применения в школьном классе, но некоторые ее элементы, в частности, алгоритмы мышления по принципам VT, были адаптированы для использования в музейных программах. Первая музейная программа в Нидерландах, в которой была применена методика VT, была разработана в 2011 году в амстердамском Музее тропиков – Stories around the World. Эта методика стимулирует медленное, детальное разглядывание объектов показа с использованием алгоритмов мышления Visible Thinking.

Взаимное обучение (peer-to-peer)

Все чаще экскурсии для подростков проводятся подростками – по принципу peer-to-peer («равный обучает равного»). Например, в амстердамском музее фотографии Foam, а также в программе «Открывалка» музея Stedelijk. Экскурсия, которую проводит сверстник, имеет то большое преимущество, что общение, как правило, идет легче. Экскурсовод понимает свою целевую аудиторию, говорит на том же языке и знает, как вызвать интерес своей публики. Здесь есть положительный момент и в другом плане: обучается не только группа, но и гид. Приятно, что эти молодые экскурсоводы охотно берут и группы пожилых людей.


Рекомендации по дальнейшему чтению:

• Cunningham, M.K. The interpreters training manual for museums. Washington: American Association of Museums, 2004.

• Grinder, A.L. и S. McCoy, The Good Guide: A Sourcebook for Interpreters, Docents and Tour Guides. Scottsdale: Ironwood press, 1985.

• Bakx, G. и др., Volgt de gids? Nieuwe perspectieven voor educatie en gidsing in kunstmusea, [Брюссель:] Koning Boudewijn Stichting, 2001.

• Отчет встречи экспертов / круглого стола «Экскурсионная работа в музеях» секции «Публика и презентация» Нидерландской ассоциации музеев 6 декабря 2007 г., www.museumvereniging.nl/Portals/0/Documents/Sectie%20Publiek%20&amp;%20Presentatie/Sectie_P&amp;P_R ondetafelgesprek_Rondleidersv2.pdf.

• Gelders Erfgoed и Tonckens, L., Rondleiden, een praktische handleiding voor gidsen. Musea, Monumenten, Archieven, Stadscentra (Zutphen: Gelders Erfgoed 2007, с исправлениями 2011) www.museumconsulenten.nl/wp-content/uploads/2013/10/Rondleiden-Gelders-Erfgoed-2011.pdf.

6.3 Театр и «живая история» (Ян Сас)

6.3.1 Отличительные признаки музейного театра

Музеи используют различные формы театральных представлений для обогащения зрительского опыта. Театральное представление отличается тем, что актеры играют роли, а публика смотрит, причем представление имеет свою, отдельную действительность, часто в единстве времени, места и действия. В музеях и на объектах наследия практика сильно отличается от традиционного театра. Музейный театр – это вид прикладного театра. Кэтрин Хьюз определяет музейный театр как «использование драмы или театральных приемов в условиях музея или как часть выездной программы музея с целью вызвать у посетителей эмоциональный и когнитивный отклик применительно к теме музея и(или) его выставкам».

Первый признак музейного театра – широкий диапазон способов вовлечения публики в представление: пассивный, интерактивный способы, а также непосредственное участие. Пассивный способ – это традиционный театр: актеры – обычно переодетые – исполняют пьесу, или имеет место монолог, а публика смотрит. При интерактиве публика активно вовлекается в происходящее: актеры вступают в диалог с публикой. Непосредственное участие означает, что посетители сами принимают на себя роль, например, исторического персонажа (в костюме или без).

Вторая характеристика – место действия. В некоторых музеях есть отдельное помещение (аудитория или актовый зал), специально оборудованное для постановки театрального или танцевального представления. Иногда при проектировании выставки оставляют открытое пространство. Еще одна форма – актеры в выставочном зале, посреди экспонатов. При устройстве такого пространства тоже учитывается возможность постановки театрализованных представлений. Как правило, в этом случае нет стульев, а актеры играют прямо посреди публики. Либо сразу по нескольким залам проводится театрализованная экскурсия.

Третья характеристика – степень неизменности хода театрального действия. Есть ли сценарий, или это импровизация? Если представление специально создано как дополнение к выставке, то его целью будет являться донесение до публики определенной информации, и в меньшей степени что-то оставляют на волю случая. Хорошая импровизация зависит и от профессионализма актеров. Рейксмюзеум предлагает детям от 6 до 12 лет театрализованное представление «Ты и Золотой век». В обстановке, воссоздающей театр XVII века, дети отправляются в экспедицию в Золотой век. Они встречают актера, играющего роль Рембрандта, или, как Гуго Гроций, прячутся в сундук для книг, чтобы сбежать из тюрьмы.

Четвертая характеристика — вид театра. В Нидерландах встречаются следующие виды музейного театра:

• Театральное представление по сценарию либо без него;

• Рассказывание истории. Актер одет в костюм, соответствующий сюжету.
Пример — история паучка Ананси, которую рассказывают в Музее Африки в голландском городке Берг-эн-Дал;.

• Кукольный театр – целевой группой, как правило, являются дети.

• «Живая история». Актеры в костюмах представляют определенную историческую эпоху и вовлекают публику в действие. Среди работников музейной сферы идет дискуссия, считать ли это музейным театром или лишь формой передачи информации в рамках просветительской работы.

6.3.2 Практика

По оценкам, один из пяти музеев в Нидерландах использует в своей работе ту или иную форму театра. Театрализованное представление длится от нескольких минут до получаса, в то время как спектакль почти всегда идет от часа до полутора часов. За него не нужно отдельно платить, представление, как правило, включено в цену входного билета.

В Нидерландах есть несколько профессиональных театральных коллективов, которые выступают в музеях. Так, «Пандемония» (www.pandemonia.nl) специализируется на театре с научным уклоном и сотрудничает, например, с музеем Германа Бургаве (Лейден), NEMO (Амстердам), «Натуралис» (Лейден) и Железнодорожным музеем (Утрехт). «Пандемония» ставит пьесы, сценки и театрализованные представления. Театральная группа Aluin (www.aluin.nl) сотрудничает с утрехтским Музеем религиозного искусства Catharijneconvent и играет, в частности, библейские истории. Например, во время рождества 2014 г. три актера без костюмов, без декораций и с минимальным реквизитом разыгрывали рождественскую историю. В тот же период театральный коллектив Pluim (www.pluimvoortheater.nl) проводил веселый и интерактивный воркшоп для детей, специально разработанный к выставке «Звери в скульптуре Нидерландов» в музее Крёллер-Мюллер. Опыт всех трех коллективов свидетельствует, что не столь важно, есть ли у актеров профессиональное театральное образование; гораздо важнее – завоевать доверие музейной публики. Здесь нет сцены, четко отделенной от зрителей, поэтому актеры должны опираться на импровизацию и свое умение вовлечь публику в театральное действо. Это можно сравнить с уличным театром, только с образовательными целями.

6.3.3 Живая история

«Живая история» (living history) – это форма ролевой игры в контексте музея, когда разыгрываются ситуации из того или иного периода истории, в том числе с участием исторических личностей. Иногда это реально существовавшие лица, а иногда персонажи, выстроенные на основе информации, относящейся к данному историческому периоду. Тексты, произносимые актерами, как правило, основаны на результатах исторических исследований.

Цель – познакомить посетителей с (повседневной) жизнью людей прошлого, причем чаще всего имеется связь с историческим контекстом, в котором находится посетитель, и с объектами показа. Степень интерактивности может быть разной. Иногда посетитель только слушает, однако актер и зритель могут вступить в игру «вопрос-ответ».

«Живая история» подразделяется на интерпретацию от первого, второго и третьего лица:

1. Игра от первого лица (first person interpretation): актер играет роль человека из определенной эпохи: по одежде, языку, по тому, что он говорит и какие у него представления о мире, ясно, к какому времени относится его персонаж. Хороший пример — улочка Уркер Бюлт на открытой территории музея Зейдерзее в городе Энкхейзен. На Уркер Бюлт расположены исторические строения, перенесенные сюда с острова Урк. В некоторых из них живут люди — по крайней мере в часы работы музея; посетителям предлагают разговаривать с ними, расспрашивать о местных реалиях. У актеров, изображающих жизнь на острове Урк в 1905 году, нет точного текста, как в пьесе, поэтому общение с посетителями каждый раз проходит по-разному. Их одежда, речь — все основано на исторических исследованиях. Актеры не выходят из роли. Вопрос, есть ли у них кабельное телевидение или доступ в интернет, встречает непонимание.

Музей Зейдерзее подсмотрел эту форму работы в Соединенных Штатах, где в музее под открытым небом «Плимутская плантация» (Плимут, штат Массачусетс) показана жизнь в 1627 году. Здесь восстановлено поселение, в котором около четырехсот лет назад жили пилигримы, приплывшие из Англии на корабле «Мейфлауэр». На борту была и голландка — ее тоже можно встретить в музее, и она говорит на голландском языке XVII века. Другой яркий пример из США — музей «Колониальный Вильямсбург», где восстановлен быт Виргинии XVIII века. Площадь более 120 гектаров занимают подлинные здания и реконструкции, множество актеров играют от первого лица, сотни тысяч посетителей ежегодно знакомятся с «живой историей»: здесь рассказывается о рабовладении, табачной промышленности, системе правосудия и народных волнениях (тут началась американская революция). Посетителей призывают активно участвовать в действии — читать прокламации, участвовать в собраниях и даже попробовать особый шоколадный напиток, который пили в знак протеста против английского чая.

2. Игра от второго лица: актер, играющий от первого лица, начинает давать пояснения с учетом реалий нынешнего времени, если посетители недостаточно хорошо понимают историческую ситуацию или не хотят ему подыгрывать. При этом актер выходит из роли. На Уркер Бюлт в Энкхейзене сотрудники не имеют права так делать и должны настаивать, что живут в 1905 году. А в «Колониальном Вильямсбурге» это допускается.

3. Игра от третьего лица: актер одет в исторический костюм, однако говорит с точки зрения современности. Пример из музея Зейдерзее: актер дает пояснения, из чего делали одежду, как готовили пищу в начале прошлого века, как чинили сети и т. д. Фактически это костюмированная демонстрация или экскурсия. Другой пример — сотрудники археологического парка-музея «Археон» в нидерландском городе Алфенан‐де-Рейн: они носят одежду того периода, который представляют (доисторический период, римская эпоха или Средневековье). Но в остальном они люди XXI века, рассказывающие о том, как в те времена обрабатывали землю и обжигали горшки. Причем во время показа предлагают посетителям попробовать сделать это самостоятельно.

«Живую историю» можно найти не только в больших музеях. Музей Эйндховена – это парк, посвященный тематике наследия. В выходные и в школьные каникулы там проводятся так называемые «Дни ощущений». Здесь тоже можно встретить людей, одетых в костюмы доисторических времен и Средних веков. Посетитель и здесь может увидеть и ощутить на себе занятия прошлого. Так, здесь проводятся битвы на мечах, но можно поплавать и в каноэ, выдолбленном из ствола дерева или испечь свое печенье на открытом огне. Здесь сам посетитель играет главную роль в приключениях в духе старого Брабанта. Секрет в том, что музей различными средствами создает ощущение, что ты на самом деле попал в прошлое: инструменты, природа, дома, занятия людей. Это уже близко к так называемой экспериментальной археологии: если как можно лучше и как можно более аутентично воссоздать окружающую обстановку, можно понять, как то или иное было устроено и работало.

Существуют различные мнения, считать ли «живую историю» музейным театром. Нико Халбертсма (1949–2012), который двадцать восемь лет преподавал в Академии Рейнвардта и много ездил со студентами по Англии, где видел множество примеров «живой истории», считал, что нет. Театральная постановка создает свою собственную действительность, говорил он. «Вводятся персонажи и ситуация, развивается интрига, в конце концов следует развязка. Короче говоря, имеется структура рассказываемой истории». А в случае с «живой историей» имеет место скорее описательная интерпретация. Главное здесь – передача информации и просвещение, а не аплодисменты.

Другие формы «живой истории»

Историческая реконструкция (re-enactment) – особая и довольно зрелищная форма музейного театра и «живой истории». Здесь разыгрывается конкретное историческое событие, часто на изначальном месте – как правило, на поле боя. Многие не рассматривают это как форму музейного театра. Участники, профессиональные и непрофессиональные актеры, надевают исторические костюмы, но их аутентичность имеет второстепенное значение. Упор делается на действии, часто это великолепное зрелище. Помимо образовательных целей, когда ты буквально «залезаешь в чью-то шкуру», здесь присутствует и рекреационный, оздоровительный элемент. Участники зачастую становятся настоящими энтузиастами этого жанра. В Нидерландах широко известны реконструкции с участием римских солдат II Августова легиона, клубов, которые сохраняют средневековое боевое искусство (см. www.zwaardvechten.nl), групп, занимающихся временем Наполеона, а также клубов, разыгрывающих события Первой и Второй мировых войн.

Наконец, музейным театром не являются экскурсии, проводимые в исторических нарядах. Или экспозиции, где персонал носит те или иные костюмы. Например, в Музее парового трамвая в городе Хорн сотрудники одеты вагоновожатыми, кочегарами, кондукторами. Они дают пояснения и демонстрируют, как что работало, но не играют никаких ролей, оставаясь самими собой.