Глава 1. Музей Ван Аббе. История об инновационных технологиях доступной среды в...
Статья

Глава 1. Музей Ван Аббе

История об инновационных технологиях доступной среды в Голландии

Ван Аббе - один из первых в Европе музеев современного искусства - был открыт в нидерландском Эйндховене в 1936 году и назван в честь своего основателя, фабриканта и коллекционера Анри ван Аббе. Сегодня в собраниях музея - больше двух с половиной тысяч работ, в том числе полотна Кандинского, Мондриана, Кокошки и одна из крупнейших в мире коллекций картин Эль Лисицкого. Ван Аббе позиционирует себя как музей, который не просто предлагает посетителям увидеть набор экспонатов, но побуждает их к размышлению о современном мире через призму искусства.

not loaded

Марлин Хартьес занимается в музее Ван Аббе разработкой образовательных проектов и курирует программу “Специальные гости”, позволяющую получить доступ в музей людям с ограниченными возможностями. Главная мысль этой программы - физически доступная для инвалидов среда - лишь первый шаг в создании комфортной обстановки для людей с особенностями. В Ван Аббе Марлин Хартьес создала целый ряд специальных мероприятий и экскурсий для слабовидящих и слепых, слабослышащих и глухих, людей с аутизмом и с болезнью Альцгеймера, и уверена, что современный музей может быть местом, где удобно и интересно бывать любому посетителю.

«

Нельзя создать доступный музей, не посмотрев на мир глазами инвалида.

»

Как вы начали заниматься музейными программами для людей с ограниченными возможностями?

Я закончила художественное училище, а потом получила образование преподавателя искусства. Моей специализацией были музейные образовательные программы: я исследовала, как сделать так, чтобы посетители чувствовали себя более “включенными”, более причастными к тому, что видят в музее.

В музее Ван Аббе я сперва отвечала за разработку образовательных программ, а в последние четыре года занимаюсь особенными посетителями, людьми с ограниченными возможностями - то есть, теми, кто, может быть, в принципе не так часто ходит в музей из-за существующих физических или ментальных особенностей разного рода.

Что вы изначально знали о людях с ограниченными возможностями, какое у вас было представление о них? Как вы подходили взаимодействию с ними, когда только начинали работу?

Для меня то, что кто-то может быть не похожим на других, привычно с детства - у одной из моих соседок, моей ровесницы, было сразу несколько сложностей в развитии, в том числе она была глухонемой, а ее ментальное развитие примерно соответствовало уровню шестилетнего ребенка. Это совершенно не казалось чем-то из ряда вон выходящим, нам легко было играть с ней и, как я теперь понимаю, что это общение помогло мне понять красоту жестового языка.

С другой стороны, этот же опыт дал мне возможность увидеть, насколько повезло “нормальным” людям - ведь все вокруг нас устроено для тех, у кого нет физических недостатков, у кого все части тела на месте, для людей, которым легко думать, передвигаться, у которых развиты все органы чувств.

Начав работать над программами для посетителей с особыми потребностями, я много читала об этом, говорила с большим числом организаций, и, разумеется, с конкретными людьми с ограниченными возможностями, чтобы лучше понять, как их мир выглядит изнутри.

В процессе этого общения довольно быстро стало ясно, что планы, программы и идеи, которые мы уже успели придумать, совершенно никуда не годятся. Сами того не сознавая, мы смотрели на все не глазами посетителей с ограниченными возможностями, а глазами музейных работников, с которыми все было в порядке.
Поэтому мы начали работу с самого начала и с тех пор разрабатывали программы уже вместе с разными группами инвалидов.

Другим открытием для меня стало понимание, что зачастую, работая с людьми с какими-то особенностями и руководствуясь их точкой зрения, нужно тем не менее быть готовым придумывать какое-то абсолютно новые идеи, ведь стандартные решения не всегда подходят для музея, который является местом искусства, творчества, эксперимента.

С чего началась работа над программой “Специальные гости” в Ван Аббе?

Всё началось в 2013 году, с программы для людей с деменцией и болезнью Альцгеймера Unforgettable («Незабываемое»), которую мы подготовили вместе с Городским музеем Амстердама.

Организуя для людей с этими заболеваниями визиты в музей, мы обнаружили, что они идут туда не только для того, чтобы увидеть что-то красивое и интересное. Главной для них оказывалась возможность провести время с другими людьми, возникающая между ними связь. Люди с болезнью Альцгеймера большую часть времени живут в отрыве от собственной жизни, от любимых людей, от своей идентичности. Их быт в больницах или домах престарелых постоянно напоминает им об ограничениях, о том, чего они больше не могут делать. Музей же переключает их внимание на то, что они, наоборот, сделать могут – и знакомство с произведениями искусства и взаимодействие с нами, с работниками музея, которые о них заботятся, позволяет им находить и общий язык друг с другом. Они становятся бодрее, счастливее, и этот эффект может сохраняться еще неделю или две после посещения музея.

Как устроена работа по созданию специальных экскурсий для людей с ограниченными возможностями?

Занимаясь созданием доступной среды, мы решили сперва сконцентрироваться на работе с тремя группами людей: теми, кто физически не может прийти в музей; слепыми или слабовидящими; и глухими или слабослышащими. Работа с этими людьми дала возможность впоследствии разрабатывать экскурсии и для посетителей с другими особенностями.

Мы придумали разные способы знакомства с музеем - например, мультисенсорные экскурсии, которые строятся на запахах, звуках, возможности потрогать объекты. Для этого мы выдаем посетителям перчатки, делаем 3d-копии объектов, создаем специальные рельефные полотна, придумываем специальные ароматы. Мы много мы используем танец, театральные представления, музыку.

Среди наших сотрудников есть глухие люди, которые проводят экскурсии на языке жестов; кроме того, мы разработали “аудиогид” для планшета на жестовом языке. Для слабослышащих людей у нас есть переносная индукционная панель, позволяющая передавать звук на слуховой аппарат во время экскурсий. Для глухих людей и их близких мы проводим специальные театральные экскурсии. В них участвуют две актрисы - одна из них говорит, другая – переводит всё, что говорит первая, на язык жестов. На стыке этих рассказов рождается нечто большее.

«

Работа по созданию доступной среды зачастую рождает новое искусство.

»

К примеру, в музее есть хор, организованный сотрудниками, и его выступления - в каком-то смысле часть музейной экспозиции. Мы сотрудничаем с нидерландским хором исполнителей песен на языке жестов, и эта коллаборация – один из примеров придуманных нами уникальных комбинаций, невероятно красивая, как мне кажется.

Еще одна наша программа - «Выступление в Аббе» (Outspoken for Abbe // Spraakmakend van Abbe) для людей с афазией, нарушением речи вследствие травмы мозга. Во время экскурсии мы творчески используем язык самих работ для того, чтобы между посетителями возник диалог несмотря на то, что у них существуют проблемы с речью. Мне кажется, это очень крутая программа, я не знаю её аналогов нигде в мире.

«

Для людей с проблемами аутистического спектра и другими сенсорными нарушениями мы устраиваем специальные экскурсии и чуть-чуть преобразуем выставки - где-то приглушаем свет, где-то выключаем видео или звук. Это довольно просто сделать - например, мы пускаем такую группу за час до начала официальной работы музея.

»

Многие из тех программ, которые мы предлагаем, постепенно перетекли или в различные виды сотрудничества или просто заставили нас думать по-другому о выставках, подходу к их организации. Благодаря этому мы начали делать, к примеру, выставки слепых художников, или, как я уже говорила, устраивать совместные выступления музейного хора и хора, поющего на языке жестов.

Есть ли у вас программы для людей, которые в принципе не могут попасть в музей?

У нас есть музейный робот с эффектом присутствия, его помощью пользуются люди, которые не могут прийти в музей «ногами», физически.

Очень важно, что благодаря этому роботу человек, который находится в этом время в больнице или в своей спальне, может не просто попасть в музей, но и самостоятельно по нему передвигаться.

«

Это очень духоподъемный момент, который дает людям больше веры в себя и удовольствия от процесса.

»

Особенно важно это для тех, кто, скажем, не может ходить или почему-либо мло видит других людей. Воспользоваться роботом довольно просто - нужно скачать себе специальное приложение, зарезервировать определенное время и вовремя залогиниться. Вас «встретит» кто-то из сотрудников музея, расскажет о выставках и проводит туда, куда вы хотите попасть. Стоимость посещения музея через приложение не отличается от стоимости посещения «вживую», это не дороже и не дешевле. По желанию можно выбрать экскурсию с гидом, и это будет дороже, как и при обычном визите. И дальше у вас есть час для осмотра.

Конечно, надо проверять, как это всё работает, особенно если человек впервые пользуется приложением. Но в целом там все очень просто - кнопки со стрелками, а для тех, кто не может пользоваться руками, есть опция реагировать на специальный джойстик или на движения глазного яблока.

За те два года, что мы используем робота, у нас было много пользователей из больниц, домов престарелых, тюрем. Бывают и люди, которые просто находятся не в Голландии. Например, есть группа художников из Афганистана, которым трудно получить в своей стране доступ к современному искусству, и они раз в месяц, заходят к нам при помощи робота, чтобы получить дозу впечатлений. Таким образом мы дотягиваемся до совершенно новой аудитории.

not loaded

Музей Ван Аббе

Что было самым сложным, когда вы только начинали работу по инклюзии?

Самым сложным было договориться с коллегами. Мне необходимо было убедить их, а для этого надо было сформулировать, почему музеям вообще важно быть более открытыми, более доступными, более инклюзивными.

Для этого я пригласила людей с ограниченными возможностями на ежегодное музейное собрание сотрудников и волонтеров. Я попросила их рассказать о себе, о том, почему им кажется важным, чтобы музей был доступен и для них тоже, о том, что для них является самой большой проблемой, и почему они не чувствуют, что в музее им рады.

Потом я привела некоторые факты и статистику – не знаю, как в России, но в Голландии среднестатистический посетитель музея – белая женщина старше шестидесяти лет, с высшим образованием, не инвалид. Важно понимать, что даже чтобы этот, уже замотивированный человек, мог приходить в музей в течение следующих 10-20 лет, музею придется меняться. Люди стареют, их возможности ограничиваются, какие-то части тела начинают отказывать, они хуже видят, им сложнее передвигаться. Для того чтобы они продолжали ходить в музей, надо менять политику работы с посетителями.

И, конечно, надо работать и с новой аудиторией, с новыми категориями посетителей. В Голландии живет около 17 миллионов человек, и из них 3,5 миллиона – инвалиды или люди с ограниченными возможностями. Это очень большая группа людей, которые пока не приходят в музей - и это широкие возможности в том числе и с экономической точки зрения.

Другой большой потенциальной аудиторией являются люди, живущие в Голландии, но обладающие другим культурным бэкграундом. Во всей стране таких людей 1,8 миллиона. Чтобы им было интересно приходить в музей, мы должны представлять и их, обращаться и к ним тоже.

«

Музей не может быть пространством, где одни белые здоровые люди рассказывают истории другим белым здоровым людям.

»

Россия подписала Конвенцию ООН о правах людей с инвалидностью только в 2012 году, и здесь только начинает зарождаться уважительное отношение к таким людям. Музейным работникам очень тяжело разрабатывать программы по работе с с людьми с особенностями, потому что часто доступ в музей невозможен даже чисто физически – нет пандусов, лифтов, подъемников. Особенно это касается регионов. Что бы вы посоветовали в этой ситуации? С чего начинать?

Начинайте с малого. По сути – и это очень важно, как мне кажется – для запуска такой работы нужен всего один человек, который действительно хочет сделать музей более доступным и инклюзивным.

Я была единственным человеком в музее, который продвигал, создавал и отвечал за эти программы. Конечно, я работала вместе с коллегами, но все-таки очень важно, чтобы был один энтузиаст, который готов добиваться поставленной цели.

Ещё важно, по моему опыту, очень четко транслировать, что вы можете и не можете сделать для таких посетителей, что вы можете и не можете предложить им. Если, скажем, музей не оборудован пандусом для инвалидных колясок, об этом обязательно нужно написать на сайте, чтобы реальность соответствовала ожиданиям.

Но и то, что уже есть, тоже обязательно опишите. Например, что людям с инвалидностью или ограниченными возможностями сможет помочь кто-то из отдела информации или сотрудников кассы.

Есть какие-то маленькие вещи, которые можно сделать уже сейчас, и они никак не заставят вас менять все кардинально. Существенных результатов можно достичь, если просто работать вместе, особенно это относится к большим городам. К примеру, музеи могут подготовить группу глухонемых гидов для работы в музеях - и не в одном, а сразу в нескольких. Тогда на сайте можно написать, что музей может помочь найти переводчика-суфлера или экскурсовода со знанием языка жестов, - таким образом, вы делаете музей доступнее, но при этом не должны обеспечивать присутствие этих гидов каждый день.