Статья

«Авиация: утро новой эры». Отчет о выставке

01.12.2015 – 27.03.2016 | ВДНХ, павильон 67

Выставка «Авиация: утро новой эры» была посвящена событиям первых двадцати пяти лет существования российской авиации – от первого в России полета на аэроплане (1910) до рекордных советских межконтинентальных перелетов и крушения самолета-гиганта «Максим Горький» (1935).

Неспециалист знает о самолетах и летчиках этого периода очень мало: они заслонены в его воображении современными истребителями, реактивными лайнерами и космическими кораблями. А между тем, в авиации начало двадцатого века было временем инженерных прорывов и небывалых по смелости рекордов. Например, мёртвая петля была впервые выполнена Петром Нестеровым на деревянном самолете Ньюпор-IV еще в 1913 году – всего через три года после первого полета аэроплана в России. Время оказалось таким насыщенным, что о первенстве в большинстве достижений до сих пор ведутся ожесточенные споры.

not loaded

Демонстрационный прибор «Петля Нестерова» © Наташа Польская, 2015 год, Политехнический музей

На выставке зритель, например, мог узнать, что, по официальным данным, первым в истории совершил полет на аэроплане российской конструкции князь Александр Кудашев (это произошло в 1910 году), и сразу же – что первенство Кудашева до конца не доказано. Юлию Кремпу, возможно, удалось подняться в воздух на самолете собственной конструкции чуть раньше Кудашева , но из-за отсутствия свидетелей он не смог этого подтвердить.

not loaded

Агитационный плакат, сообщающий о создании российского воздушного флота. 1910 год. © Материалы к выставке «Авиация: утро новой эры», Политехнический музей

Обычно история авиации воспринимается как история техники – от дерева к стали, от винтовым двигателя к реактивным, от бипланов к современным самолетам. Но организаторы выставки хотели в первую очередь рассказать о развитии воздухоплавания через биографии конкретных людей, «загоревшихся» полетами и стремившихся раздвинуть границы возможного чуть ли не наперегонки.

«

Выставки, которыми я занимаюсь последние несколько лет, все, в конечном счете, об одном и том же – о том, как люди придумывают мир вокруг себя.

Три выставки подряд у нас начинались с одной книжки – "Робур-завоеватель" Жюля Верна, потому что она как раз прекрасно иллюстрирует этот принцип: одни люди с буйной фантазией что-то придумывают, а другие – вдохновляются.

Например, Игорь Сикорский, это документально подтверждено, читал "Робура-завоевателя" и вдохновлялся, а Александр Яковлев, создатель самолетов Як, в свою очередь, смотрел на полеты Сикорского и вдохновлялся – так это и работает.

»

Сергей Рыков, куратор выставки

not loaded

Открытие выставки. Куратор Сергей Рыков отвечает на вопросы. © Наташа Польская, 2015 год, Политехнический музей

Глеб Котельников – создатель ранцевого парашюта – задумался о его необходимости, увидев, как летчик Лев Мациевич во время Праздника воздухоплавания 1910 года выпал из сидения своего «Фармана» и разбился. Роберто Бартини, будущий конструктор советского бомбардировщика Ер-2, в детстве заинтересовался авиацией, наблюдая полеты над озером Комо одного из первых российских летчиков-испытателей Харитона Славороссова. Александр Яковлев был знаком и дружен с пионерами воздухоплавания, хотя и не застал полетов 1910-х годов.

Как и в наши дни, важнейшим способом обмена идеями и демонстрации технологий были салоны и выставки. Многие из них можно без преувеличения назвать ключевыми в истории техники вообще и авиации в частности. Такой «точкой сборки», одновременно трагической и очень важной, был Праздник воздухоплавания 1910 года.

«

В сентябре 1910 года Императорский всероссийский аэроклуб организовал первый в России Праздник воздухоплавания. Газеты с гордостью подчеркивали, что "участники нынешних петербургских полетов исключительно русские", а не зарубежные гастролеры, как раньше.

Новые авиаторы удивляли публику своим мастерством, например, про Ефимова писали, что он "выделывал необычайные по своей легкости и замысловатости кунстштюки: падал "камнем" вниз, … описывал восьмерки, петли, нырял, сразу взлетал с поверхности земли и садился на землю с небывалой до сих пор точностью".

Летуны, как тогда называли летчиков, явили собой образ нового героя—покорителя стихии, человека-птицы. На праздник собралось более 175 тыс. человек, на входе стояли огромные очереди, а деревья вокруг аэродрома были облеплены зрителями.

Но положение, которое летчик занял в обществе, стало абсолютно очевидно лишь после первой в России авиационной трагедии. Во время праздника насмерть разбился летчик Лев Мациевич, просто выпав из пикирующего самолета из-за поломки одного из узлов конструкции. Мациевича хоронили как национального героя, все улицы Петербурга были заполнены народом, а над траурной процессией летел дирижабль.

»

Каталог выставки «Авиация: утро новой эры»

Для создателей выставки были особенно интересны истории личной борьбы с обстоятельствами, пусть даже не всегда закончившиеся успехом и признанием. Так, много сил ушло на то, чтобы разыскать как можно больше информации о Юлии Кремпе – возможно, первом российском авиаконструкторе. Кураторам удалось даже напасть на след того самого самолета, на котором Кремп, предположительно, совершил свой первый полет. Однако обнаружилось, что этот самолет при невыясненных обстоятельствах в 1930-е годы бесследно исчез из запасников Политехнического музея.

not loaded

Стенд, посвященный борьбе за первенство в постройке российского самолета. Здесь были и официальный победитель – Кудашев, и неудачливый Кремп, и опоздавший на день Яков Гаккель. © Каталог выставки «Авиация: утро новой эры», Политехнический музей

Другая похожая история связана с именем одного из первых летчиков-покорителей Арктики, Яна Нагурского, который в 1914 году был отправлен правительством Российской империи на поиски пропавшей экспедиции Георгия Седова. На выставке было представлено первое доказательство того, что гидроплан Нагурского был красного цвета: все известные фотографии гидроплана, естественно, были черно-белыми, и лишь случайно обнаружилось, что его зарисовал художник Степан Писахов. А сам Нагурский едва избежал забвения.

«

После революции Нагурский уехал в Польшу, а Польша практически сразу выступила против Советской России. Тогда он скрыл свое воинское образование, чтобы не воевать.

Потом где-то преподавал, а уже чуть ли не в 1960-е годы в Варшаве была лекция, и лектор рассказывал о первых польских летчиках.
– А вы знаете, – говорит, – что первый полет в Арктике совершил наш соотечественник Ян Нагурский? Был такой герой, но он умер во время Первой мировой войны.
Нагурский сидел в зале в это время. И вот в заднем ряду поднимается дедушка и говорит:
- А знаете, я жив!

»

Сергей Рыков, куратор выставки

not loaded

«Фарман» Яна Нагурского в Арктике. Живопись С.Г. Писахова. © Материалы к выставке «Авиация: утро новой эры», Политехнический музей

А вот тему военной авиации, хотя совсем обойти ее не получилось, создатели выставки постарались раскрыть как можно более бережно. Никакого упоения истребителями и бомбардировщиками – только сухие слова о вкладе военной промышленности в самолетостроение и трагический черный зал, рассказывающий о том, как первые авиаторы, вчерашние друзья, оказались во время Первой мировой войны по разные стороны фронта.

not loaded

Стенд выставки «Авиация: утро новой эры», посвященный Гражданской войне. © Наташа Польская, 2015 год, Политехнический музей

Главное, что организаторы выставки хотели дать зрителю – это показать ему, насколько быстро развивалась в то время история авиации и на что оказывались готовы люди, захваченные героическим порывом освоения стихии. Вместе с пионерами воздухоплавания зритель проходил дорогу от нескладных деревянных машин, едва способных пролететь 70 метров, до перелетов советских летчиков через Северный полюс и в Японию – дорогу, занявшую меньше, чем одно поколение.

«

За какую-то четверть века мальчики, наблюдавшие полеты первых неловких аэропланов, выросли в специалистов, находящихся в шаге от освоения космоса.

»

Каталог выставки «Авиация: утро новой эры», Политехнический музей